Леший

 Ехали мы как-то осенью, на машине, из одного города в другой и проезжая по лесной дороге решили пособирать грибы. Остановились на обочине, вышли, взяли сумки, пакеты и как всегда спокойно вошли в лес. Грибов было мало, в основном сыроежки, немного подберёзовиков и волнушек. Сам лес уже успел украситься всеми цветами осени, и наполовину сбросить листву. Трава почти увяла и лишь кое-где торчала пучками полузелёных султанов. Лес готовился к зимнему сну.
Леший
Чувствовалась его усталость, вялость, спокойствие. Я остановился, прислушался, и попытался слиться с ним, чтобы почувствовать это его дремотное состояние. Когда прислушиваешься, лес всегда кажется огромным, величественным, живым существом у которого своя таинственная, иногда лёгкая, иногда весёлая, иногда мрачная жизнь.

Довольно быстро почувствовав лес, вдруг ощутил чей-то взгляд. Огляделся по сторонам – друзья далеко и смотрят совсем не на меня. Больше же никого нет! Опять сосредотачиваюсь…. Ну, точно! Смотрит кто-то…! А вокруг опять никого нет. Что за чертовщина….
Иду спокойно вперёд, оглядываюсь, под ноги не забываю поглядывать, а сам думаю: «Лес какой-то ненормальный, и грибов нету…, ну точно – дурной!» На сем слове переступаю корягу, и она лежащая гнутой рогулькой присыпанной опавшей листвой, от моего шага поворачивается, и выскочив из листьев, в змеином прыжке бьёт другой стороной мне по

колену!

– Уй-й-й – потираю ушибленное место – вот же леший!

– Ка-ар! – чуть не в ухо отвечает ворона, хотя сама сидит на верхушке соседней берёзы.

– Тебя не спросил! – Огрызаюсь, садясь на поваленное бревно, чтобы боль немного унялась. Но бревном оно было года три назад, а сейчас оставшись снаружи светлым, внутри давно стало трухой, на которую я с размаху и уселся….

К боли в коленке, добавилась обида обманутого ожидания, измазанная одежда, и рассыпанные измятые грибы…. Зато смотревший на меня невидимка явно веселился. В его взгляде так и сквозило что-то озорное: «Эх! Давно я такой потехи не видел! А ты мой лес не хай!»

Я представил свои злоключения со стороны, и тоже рассмеялся:

– Ладно, не буду. У тебя хороший лес, красивый и чистый.

– То-то же! – Покровительственно.

– А можно я его по фотографирую?

– Это зачем? – Настороженно.

– Понимаешь, я дизайнером работаю. Делаю разные красивые вещи и картинки, чтобы люди о красоте не забывали. Вот и хочу твой лес красивым снять, чтобы они, прежде чем топор достать подумали, и вспомнили, что не одни они в этом Мире живые. И что настоящей красоты в нём осталось не так уж много, и она хрупкая и ранимая.

– Это точно, сломать ума не надо, а вот создать и вырастить, это настоящее искусство, и дело достойное! Что ж, пожалуй, фотографируй. Только скажи, как это делается? Вреда не будет?

– Да нет – достаю свою «мыльницу», которую постоянно с собой таскаю – вот, смотри… Щёлк, и всё.

Показываю на ЖК панельке изображение кому-то щебурчащемуся за правым плечом.

– Ух, ты! Здорово! Только красоту ты не поймал.

– Как это? Смотри, какая ветка красивая – поворачиваюсь назад вправо, но никого не вижу, только присутствие и ощущается – каждый листочек виден!

– В том-то и дело, что только виден. А запах? А шелест? А жизнь, которой он весь напитан? А свет, который от него идёт? А судьба его…? Нет, не умеешь ты фотографировать.

– Так, не я не умею, а техника ещё не дошла до того, чтобы запах и жизнь передавать.

– Да причём тут ваша примитивная техника? Нужно, чтобы красота в сердце твоём жила! Тогда и в коробке этой она отразится.

– Вот и научил бы – усмехаюсь.

– А вот и научу…! Вон смотри справа почти под ногой мухомор стоит.

Смотрю. Буквально у самой ноги действительно стоит мухомор. Молодой такой блестящий. Клянусь, минуту назад его не было!

– Ты не на шляпку его пялься, а в душу его грибную загляни.

– Какая душа у мухомора? – удивляюсь.

– Живая! Дурья башка! Нет её только в умершем, потому и разлагается оно, распадается как трухляшка, на которую ты уселся. Ты не вякай супротив, а делай что говорю!

Попытался я глянуть внутрь мухомора, и ничего не получилось.

– Не, не вижу ничего.

– Экие вы люди бестолковые. Не глазами смотри – сердцем! Живое в нём почуй, да с этим живым и общайся!

Смотрю ещё раз…. Ага, правда…. Не просто гриб, а живой…. Вон даже думает о чём-то…. Только не понятно ничего.

– А и не поймёшь. Потому как он по-своему думает, и жисть у него своя, а к тебе только на внимание твоё откликается, и тоже по-своему. А ты его вот таким откликающимся и лови в свою коробку!

Навёл я фотоаппарат, и стал с Мухомором мысленно разговаривать, сердцем к нему приникать, и как только он откликнулся, нажал кнопку затвора….

Даже на маленьком дисплее было видно, что он живой, и выглядывает из травы и листьев!

– О! Другое дело! А ты, техника, техника! Не мо-ожет! – Донёсся голос – В тебе главная техника.

– Слушай, правда! У меня так ещё ни разу не получалось! Это же шедевр!

– Ты тут словами-то мудрёными не кидайся! Лучше потренируйся пока.

– Конечно, потренируюсь. А ты мне ещё грибов покажешь?

– Да покажу. Чего ж не показать–то? Вон у той берёзы стоит.

Встаю, подхожу к ближайшей берёзе, точно, подберёзовик. Молоденький, крепенький, по-осеннему тёмно-коричневый.

– Ух, ты какой красавец! Опускаюсь на корточки, чувствую его отклик. Он даже приосанился как-то. Позирует! Снимаю. Достаю нож, чтобы срезать… и не

могу…. Ну вот как хотите, не могу и всё. Он мне открылся, доверился, а я его резать…? Не могу. И чувство такое, будто не его, а палец себе резать собираюсь.

– Вот ить как – раздаётся знакомый голос за спиной – стоит только душой коснуться, и уже чуть не самого себя резать приходится….

– Ну, да. – Погрустнел я.

– Ладно, не печалься. Пойдём я тебе ещё Масляток покажу. И там, рядом ещё Ёлочка есть – крас-сивая-а!

– Пойдём – соглашаюсь. – А ты сам-то кто будешь?

– Как кто? Хозяин местный.

– Леший что ли?

– Ну да.

Вот и с нечистью познакомился.

– Сам ты, нечисть! Понаслушаются сами не знают чего и повторяют как вороны.

– Ты что мысли читаешь? – удивился я.

– А чего их там у тебя читать то? И так всё видно.

Я остановился:

– Извини.

– Да ладно, чего там. Вон она, Ёлочка.

Ещё долго он водил меня, то к грибу, то к дереву, папоротник показал, корягу «дракона», красную ягодку ландыша. Друзья мои уже в машине сидели, да сигналить начали. Подошли мы с Лешим к дороге, остановились, а тропинка почти в рост кверху идёт.

– Иди уж, а то вон, друзья твои расшумелись.

Поворачиваюсь на голос:

– Чем отблагодарить тебя, Хозяин?

– А хлебца принеси.

– Это я щас, быстро! Мы бутерброды с собой брали. Щас! – Говорю уже на бегу к машине.

Подбежав, хватаю последний бутерброд с маслом, что мне друзья оставили, и кидаюсь обратно в лес.

– Ты куда? – раздаётся вслед.

– Щас я! Быстро!

Сбегаю по тропинке вниз.

– Леший! Вот…!

Тишина вокруг. Зову ещё, но никто не откликается. Видно ушёл уже. Эх, жалко. Так и не отблагодарил. Но не назад же, гостинец нести. Подхожу к дереву, накалываю хлеб на сучок:

– Прими хозяин местный благодарность мою! За ласку, да за науку. За подарки твои, да разговор душевный. Прости, коли, что сделал не так. Может, ещё свидимся?

Повернулся, и к машине пошёл, да на середине подъёма как вкопанный остановился…. Прямо на тропинке, по которой я перед этим спускался, лежал огромный, крепкий, сорванный подосиновик!

Лепёшкин М. А. Из книги “Сказки Бурого Медведя”
Хотите такой же сайт? – Рекомендую вам посетить блог сайтостроителя, на страницах которого вы найдете информацию по созданию и продвижению сайтов.